Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница

Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница

О российском пролетариате написано столько, что нынешнее падение интереса к нему со стороны исследователей кажется неизбежным. С крахом "пролетарской" коммунистической государственности он стал неинтересен, как истлевший театральный реквизит. Сегодня трудно вообразить, что именно в его конкретных действиях в 1917 г заложено чрезвычайно много показательного, неожиданного и даже загадочного.

С момента становления организованного и массового социал-демократического движения на Западе пролетариат предстал миру в сиянии нимба марксистского социализма. То, что рабочий класс действительно был способен на очень многое, не подлежит никакому сомнению. Но думать, что его деяния всегда ложились в революционно-романтическое русло "Коммунистического Манифеста", по меньшей мере странно. В особой степени это относится Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница к российскому пролетариату.

Революционный кризис империи уже в силу того, что утвердившиеся у власти марксиствующие доктринеры объявили его прологом европейской революции, а затем вынужденно приступили к строительству социализма "в одной, отдельно взятой стране", не мог не обернуться созданием впечатляющего мифа о "гегемоне революции" - сознательном, монолитно сплоченном, интернационалистски мыслящем, возглавляемом "родной" партией - рабочем классе. Преодолеть подобные, внушавшиеся десятилетиями представления достаточно трудно. Что представлял из себя рабочий класс в действительности?

Прежде всего о столичном пролетариате. На январь 1917 г. в фабрично-заводской промышленности Петрограда и его окрестностей было занято более 400 тыс. человек, из них на металлообрабатывающих заводах - 237 тыс., причем 132 тыс Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница. из них - на 14 заводах-гигантах (на одном лишь Путиловском их было 26 тыс.). Наряду с металлистами достаточно многочисленными были текстильщики - 44 тыс. преимущественно женщины. Впрочем, даже среди металлистов за годы войны численность женщин выросла в 10 раз, составив пятую часть занятых на производстве.

Питерский пролетариат был многонациональным: нерусские рабочие (преимущественно поляки, выходцы из Прибалтики, финны, а позднее и китайцы) составляли к 1917 г. почти 16% его общего количества. Пролетарии столицы отличались сравнительно высоким образовательным уровнем: 88% грамотных среди рабочих, 56%- среди работниц. Членами профсоюзов, включая нелегальные, к этому времени состояло не более 10 тыс. человек. Что касается заработков, то оплата труда квалифицированного рабочего могла быть в пять раз выше Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница неквалифицированного. И хотя в годы войны расценки быстро росли, к 1917 г. реальная заработная плата большинства рабочих столицы составляла не более 70-75% от довоенной (1). Но дело даже не в рублях, а ощущениях от их обесценивания.

Сомнительно, что пролетариат такого состава (а столичные рабочие безусловно были самыми передовыми на общероссийском фоне) мог обладать развитым и сложившимся классовым сознанием. Несомненно, сконцентрированность на крупном производстве многочисленных полукрестьян вызывала к жизни коллективистские образцы поведения, но это могло быть нечто среднее между действиями толпы и общины, к которым примешивался компонент артельной инициативности. Поразительная многослойность столичного пролетариата предполагала скорее спонтанные реакции отдельных его частей на действия предпринимателей Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница, государства, смежных социумов и друг друга, нежели общую нацеленность на создание своей "пролетарской" государственности. Британский исследователь С.Смит не случайно резко выделяет в питерском пролетариате неквалифицированную массу (женщины, молодежь, сезонники), причем удельный вес последней мог доходить до 60% (2). Последняя, скорее всего и вносила в "классовую" борьбу элементы запредельной бунтарской архаики.



Бунтарство, вместе с тем, невозможно без известного единства "своих" - реликты традиционалистской психологии причудливо внедрялись в пролетарскую среду в периоды ее радикализации.

Понятно, что до февраля 1917 г. многие забастовщики рисковали не только потерей работы, но и отправкой на фронт. Теперь этот сдерживающий барьер рухнул. А потому столичный "эффект домино" больше напоминал Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница развертывание крестьянской войны, нежели расчетливое проявление пролетарской солидарности. Исследователи до сих пор не придают должного внимания этому моменту, и это не случайно.

Рабочий класс России, вопреки относительной многочисленности источников (что было связано сначала с патерналистскими устремлениями самодержавия, а затем с "пролетарской" идеологией), весьма сложен для понимания и анализа. Это вовсе не пролетариат европейского типа. Загвоздка в том, что в широком смысле российские рабочие - это "переходный" класс, связанный своим происхождением с полукрепостническим государственным индустриализмом и полукупеческим предпринимательством. Исследователи отмечают, что хотя молодые рабочие быстро усваивали городские повадки, элементы традиционной крестьянской культуры оставались довольно устойчивыми в их среде Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница (3). "Ядро" пролетариата (черты которого и в 1917 г. и позднее экстраполировали на весь "класс"), действительно выделяющееся на фоне городского мещанства общедемократическими достоинствами и являясь в 1917 г. объектом подражания со стороны солдат и служащих (4), тем не менее было физически не в состоянии передать всю свою - реальную или воображаемую - систему ценностей большинству населения. Можно определенно сказать, что старая крестьянская ментальность на фабриках и заводах так и не трансформировалась, да и не могла трансформироваться ни в индивидуалистическую, ни в классовую. (Вероятно, для того, чтобы избавиться от традиционной ментальности, старые социумы должны пройти стадию деклассирования в условиях своеобразной аксеолог и ческой "накачки"). В любом случае, даже Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница наиболее мыслящее ядро пролетариата, склонное к сознательному радикализму и новым формам солидарности, вряд ли могло передать неискаженной свою - реальную или воображаемую - систему ценностей крестьянски-мещанскому большинству населения.

Исследователи, завороженные антибуржуазностью рабочих в 1917 г., забывают, что в ее основе лежал социальный негативизм, свидетельствующий вовсе не о зрелости убеждений, а о чем-то противоположном (5). Не случайно в марте 1917 г. провинциальные рабочие взывали о присылке агитаторов из центра (6), надеясь с их помощью понять происходящее. Что же касается сведений о том, что сами "сознательные" и инициативные рабочие занялись агитацией в других социальных слоях, то они редки (7). Несомненно, в рабочей среде шел Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница мощный самоидентификационный процесс. Он не мог сказаться на ближайшем социальном окружении. Роль гегемона навязывали пролетариату, с одной стороны, определенного пошиба социалистические политики, с другой - подражательно действующие обывательские слои.

О том, что рабочие после Февраля вглядывались в будущее скорее с надеждой, нежели с уверенностью, свидетельствует их тогдашний песенный фольклор. До революции пролетарии, по старой крестьянской привычке имели обыкновение оплакивать свою долю. Теперь в песенном репертуаре появились элементы гордости за свое участие в свержении самодержавия (8). Но не более. Исследователи не находят в песнях 1917 г. даже элементов социальной утопии, без которой классовый гегемонизм на начальной его стадии немыслим. Рабочие, убрав ненавистных им управляющих и удовлетворившись Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница основательному (иногда вдвое) увеличению заработной платы и расценок, просто выжидали.

Проявляющаяся при этом организационная активность не должна удивлять. Она шла от общинного коллективизма, хотя не только от него. Исследователи западноевропейского пролетариата давно подметили, что в своем профессиональном движении он воспроизводил формы ремесленной организации средневековья. Истоки пополнения рабочих в России были иными. Российский рабочий мог невольно пародировать знакомые ему формы деревенской (община) или отходнической (артель) самоорганизации. Иного ему не оставалось.

После Февраля поражает обилие моментально возникших карликовых профсоюзов - их образовывал каждый заводской цех. В течение двух месяцев было образовано около 2 тыс. союзов, к июню они объединяли 1,5 млн. человек (9). Но, во Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница первых, эти цифры не столь уж отличаются от численности профсоюзов, созданных в 1905-1907 гг. (10), т. е. можно даже говорить, что профсоюзное строительство "запаздывало". Во-вторых, численность членов союзов удивительно стыкуется с общим числом членов рабочих (организационно отпочковавшихся в августе 1917 г. от общеобывательских) потребительских кооперативов (11). В-третьих, бросается в глаза, что наибольшую активность в создании профсоюзов проявляли не рабочие, а служащие самых различных категорий - вплоть до правительственных (12). Если так, то что представляли собой послефевральские карликовые союзы в принципе, каковы были их взаимоотношения с новейшими фабричными комитетами и старыми потребительскими кооперативами?

Получается, что первоначально под видом союзов выступали попытки преобразования локальных Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница участков производственной деятельности на артельных основаниях: свобода породила стремление к демократизации производства. Сказанное подтверждается тем, что карликовые союзы быстро оказались под началом так называемых фабзавкомов (фабричных и заводских комитетов, выступавших первоначально и под другими названиями); все это дает основания предполагать, что в ряде случаев комитеты брали на себя функции коллективного заводского старосты по известному сельскому образцу. "Классовой" борьбе помогал не социализм, а обычай.

С другой стороны, фабзавкомы вырастали из стачкомов. Последние сконцентрировались, в первую очередь, на удалении "реакционной" или "контрреволюционной" администрации - под последней обычно понималось слишком требовательные начальники. Наиболее одиозные руководители производства (чаще всего это были мастера) под Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница улюлюкание толпы вывозились на тачках за заводские ворота. После этого стачкомы, при поддержке цеховых союзов, стали выдвигать экономические - порой совершенно фантастичные - требования обновленной администрации.

Какой бы то ни было планомерности в фабзавкомовской самоорганизации, разумеется, не было. Более того, обращает на себя внимание, что с чисто формальной стороны в общероссийском масштабе рабочие объединялись даже медленнее крестьян (объединение последних удалось инспирировать эсерам). Те профсоюзы, которые существовали с 1905-1907 гг. восстанавливались далеко не сразу, это происходило через невиданные в прошлом переходные ступени. Кое-где рабочие пытались самостоятельно, игнорируя любую политическую поддержку извне, "договориться" с владельцами. Даже Советы (куда порой скопом вливались представители фабзавкомов Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница) казались им "чужими", полубарскими организациями (13) не говоря уже о об отраслевых профсоюзах, где засели интеллигенты-социалисты (чаще меньшевики), дружно подозреваемые в в готовности сговориться с хозяевами за спиной рабочих. Крестьянская политическая культура, отголоски которой столь заметны в консолидационных действиях рабочих, предполагала либо бунт, либо прямой торг с "барином", всякая форма посредничества оказывалась под подозрением.

В свое время социалистически или анархистски настроенные западные авторы склонны были превозносить фабзавкомы в качестве анархо-синдикалистского воплощения "истинной" революции, якобы изначально противостоящей революции "большевистской" (14). Несколько позднее к этому добавилось предположение, что рабочий контроль фабзавкомовско-го типа - наиболее типичная для 1917 г. форма активности масс Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница на базе "самоуправленческой демократии", преследующей, впрочем, чисто защитные цели в рамках существующего строя (15). Так называемая производственная демократия порой внешне представала альтернативой капитализму (16). В контексте реалий 1917 г. встает, однако, совсем иной вопрос: в какой степени фабзавкомовская деятельность таила в себе традиционную психологию смирения и бунта?

В 1917 г. любые сложившиеся формы рабочего движения стали все чаще захлестываться нерассуждающей эмоциональной стихией. В марте широко практиковался вывоз администрации и мастеров на тачках за заводские ворота, позднее эта форма протеста, как будто, стала забываться, хотя столичный союз инженеров в августе жаловался, что рабочие порохового завода Сименс-Шукарт вновь прибегли к этой форме изъяснений со специалистами Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница (17). В значительной степени было связано с пополнением пролетариата молодыми выходцами из деревни, многие из которых, будучи впопыхах мобилизованными, а затем возвращенными на производство, оказали особое дестабилизирующее влияние на городскую среду. Поражает в связи с этим непродуманность и нереалистичность экономических требований пролетарской массы. Кадровые рабочие ничего не могли противопоставить крикливой пролетарской молодежи. Понятно, что сетовать на "ухудшение" качественного состава пролетариата из-за войны, как это некогда было принято выражаться, мог только марксистствующий идеалист; доказывать, что благодаря большевикам был все же достигнут необходимый уровень "социалистической сознательности" рабочих, мог лишь худший из "улучшателей" истории революции.

Некоторые исследователи напрямую связывают радикализацию рабочих Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница с ухудшением их материального положения. Действительно, по некоторым подсчетам в мае 1917 г. питерские рабочие в среднем потребляли 1,5ккал., в июле - 1,7, в сентябре - 1,6, а в ноябре всего 1,2 ккал. (18). Но, во-первых, статистика такого рода не учитывает в полной мере масштабы "самоснабжения" населения. Во-вторых, даже этот скудный паек рабочих намного превышал уровень потребления служащих (в июне он не превышал 1 ккап., в ноябре спустился до 0,7 ккал.), которые давали чрезвычайно высокий привес к общей статистике стачек. В-третьих, массы относительно редко бунтуют (в России это особенно заметно) в связи с постепенным ухудшением материального положения: они реагируют на тяготы жизни либо в связи Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница с неприглядными шагами властей, либо в связи резким падением своего уровня потребления на фоне "зажравшихся" слоев населения. Получается, что "объективных" причин для стачек у рабочих становилось не больше, а меньше.

Еще в конце августа Временное правительство в видах упреждения возможных продовольственных трудностей решило осуществить "разгрузку" Петрограда - перевести полностью или частично предприятия на Урал, Поволжье и Юг России. Разумеется, при этом учитывалась и перспектива возникновения осенью продовольственных бунтов. Условия переезда обговаривались завкомами предприятий с предпринимателями; в отдельных случаях рабочим гарантировались весьма комфортные условия их переезда и размещения на новом месте с семьями (19). Однако, 25 сентября большевистский "Рабочий путь" объявил меры по разгрузке столицы чисто Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница контрреволюционными, преследующими цель избавить столицу от пролетариата, разлучить рабочих с семьями, поставить их на грань голода. Взамен демагогически предлагалось освободить город от "монастырей, приютов, ювелирных магазинов... и многих других бесполезных буржуазных учреждений". Результат не замедлил сказаться. 18 октября питерский "Металлист" связал разгрузку с угрозой безработицы и настаивал на создании общегосударственных экономических органов по распределению рабочей силы "из представителей главным образом рабочих организаций и других заинтересованных учреждений". Разумеется, разгрузка так и не была произведена в сколь-либо ощутимом масштабе. В результате, большевики, придя к власти, столкнулись в столице и с безработицей, и с продовольственными трудностями. Проблема была "решена" за счет Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница дикой продотрядовщины и стихийного бегства рабочих из столицы.

На радикализацию поведения рабочих куда большее воздействие мог оказать другой фактор: представление об усиливающейся репрессивности Временного правительства. Карательные действия по отношению к рабочим правительство осенью действительно пыталось предпринимать (20), но вопрос в том, насколько они на самом деле были жесткими и какая часть их них хотя бы частично достигла цели. Думается, что половинчатые репрессии могли лишь озлобить рабочих, но не подавить их.

Характерно и другое: исследователи как-то не замечают, что "пролетарское" забастовочное движение включало в себя и массовые стачки питерских прачек, и действия всевозможных служащих - от дворников до" официантов с Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница их лозунгом "Долой чаевые!" (сказывалось желание "войти в долю" с хозяевами, а не ловчить самим перед клиентами), и сопряженность этих акций с попытками создания "желтых" союзов - этих псевдопартнерских организаций, играющих на чувстве "коллективного эгоизма" с целями вовсе не пролетарски-социалистическими.

Было время, когда историки-марксисты пытались напрямую связать победу большевиков с якобы закономерным перерастанием стачечной активности пролетариата в готовность "свергнуть буржуазию". Это породило ряд невероятных изысков в области забастовочной статистики 1917 г., в результате которых отчаянное бунтарство предстало апофеозом сознательной социалистической революционности. Некоторые советские исследователи определяли численность забастовщиков в сентябре-октябре 1917 г. в 2 млн. человек (21), усматривая в росте стачечного движения решающий Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница фактор всей общественной жизни. Понятно, что историки Запада, попытавшиеся попытавшиеся в 80-е годы объективно исследовать поведение питерских, московских и частично провинциальных рабочих (22), добавить к квазимарксистскому мифу о пролетарской революционной сплоченности ничего не смогли. Им пришлось констатировать, что даже питерский рабочий класс не был скроен по единому образцу, ибо сказывались различия в происхождении, культурной и образовательной подготовке. Только после июльских событий рабочим пришлось задуматься о перспективах поражения революции и по-новому взглянуть на свое отношение к умеренным социалистам (23). Какое значение имели в связи с этим предоктябрьские забастовки на самом деле?

Ясно, что стачка - это не просто "бунт, бессмысленный и беспощадный": ее Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница успех поднимал рабочего в его собственных глазах, позволял более уверенно взирать на внешний мир, опираясь на силу своего коллектива. Вероятно этим объясняется то, что волна февральско-мартовских забастовок заметно превысила грань политической и экономической целесообразности, а рабочие в порыве классового самоутверждения (здесь им активно помогали социалисты) упорно отстаивали свое право на стачку без каких бы то ни было разумных ограничений (24) (нечто подобное было известно и из опыта 1905 г.). Но подобное из области "коллективного эгоизма", а не общегражданского солидаризма (последнее обычно декларативно подменялось провозглашением единства "людей труда). И что же происходило, если серия победоносных забастовок ничуть не улучшала в Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница конечном счете материального положения пролетария из за инфляции, что и случалось в 1917 г.? Впадал ли рабочий в отчаяние, возвращался к социальной апатии и новым упованием на власть? Этого мы все еще не знаем. Масса всегда и импульсивна, и консервативна.

Несомненно другое. Сам по себе подъем стачечной волны получал широкий резонанс - и не только среди более осторожных фабрично-заводских служащих или подобострастно-хамоватых половых. О росте забастовочной активности узнавал любой взахлеб поглощающий газетную информацию крестьянин и солдат, факты обрастали невероятными слухами, которыми и жили в 1917 г. социальные низы. В целом, к октябрю 1917 г. наблюдалось гигантское увеличение массы забастовщиков Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница. Но это в значительной степени происходило за счет подключения к стачкам периферийных отрядов пролетариата и различного рода служащих. Не случайно к октябрю в стачечное движение втянулись многочисленные госслужащие (включая железнодорожников - объекта особой опеки власти) и работники городских коммунальных хозяйств (25) - дело доходило до забастовок могильщиков московских кладбищ (26). Стачечное движение раскачивало психику народа; говорить в связи с этим, что на массы снисходил дух "научного социализма", нет оснований - новые лозунги порой отражают укрепление старых стереотипов сознания и соответствующих образцов социального поведения. Происходила однако общая прививка духа социальной агрессии. В этом, очевидно, и состояло значение забастовочного движения для судеб страны.

В литературе не оценен должным Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница образом и другой дестабилизирующий фактор: эвакуация предприятий из прифронтовой полосы (Польша, Прибалтика, Петроград) вглубь России, а равно и другие формы вынужденной миграции рабочих. Есть свидетельства, что, к примеру, появление в Екатеринославле 300 питерских рабочих привело к резкой радикализации местных пролетариев (27). Сходный эффект давала агитация анархистов (28). Несомненно, что крайние требования, вроде 6 и даже 4-часового рабочего дня (на отдельных производствах), а также "справедливого" распределения "сверхприбылей" предпринимателей через государство (29), были связаны с обретением социалистической, а затем и большевистской демагогией общероссийского размаха. Характерно, что при этом рабочие соглашались и поделиться с другими за счет все того же государства - требования служащих 6-часового рабочего дня ими Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница охотно поддерживались

Для достаточно распространенных исследований российского пролетариата по аналогии с западными образцами настоящей загвоздкой является наличие у него в 1917 г. двух заметно расходящихся между собой форм организации: фабрично-заводских комитетов и профсоюзов. Между тем в основе того и другого лежали традиционные, или обращенные формы крестьянского коллективизма: общинная (выполнявшая не только производственные, но и социально-этические функции) и артельная, связанная преимущественно с временной, чисто хозяйственной потребностью выйти за пределы стесняющего влияния общины (это могло еще более укрепить последнюю на психосоциальном уровне). Можно говорить даже о приходской (ритуальной) форме консолидации, но она имела скорее функцию легитимизации тех или иных мирских Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница действий за общинными пределами. Если говорить об организационных путях радикализации рабочих в 1917 г., то они не случайно окажутся связаны с фабзавкомами, а не профсоюзами (характерное исключение составляли железнодорожники, что было обусловлено запредельным огосударствлением их труда во время войны). На этой основе даже родился миф о "соглашательском" характере профсоюзов, возглавляемых, по преимуществу, меньшевиками.

Строго говоря, фабзавкомы - это нечто близкое эсеровскому идеалу производственно-потребительских коммун. Но особого влияния на них эсеров не прослеживается. Более того, фабзавкомы удивительно быстро стали большееизироваться Получается, что большевики ухитрились использовать бунтарский потенциал общины, привнесенный в городскую среду, в интересах "пролетарской" революции.

Чем же на деле занялись фабзавкомы в Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница первую очередь? Выясняется, что после выполнения стачкомовских задач они стали играть своего рода посредническую роль между цеховыми организациями и начальством: повышение расценок и заработной платы в целом, установление 8-часового рабочего дня. Но затем потянулась череда требований культурно-просветительного характера: организация читален, библиотек, всевозможных курсов, школ, яслей и улучшения условий труда и быта. Немалое внимание уделялось и вопросам продовольственной помощи инвалидам и солдаткам. Налицо стремление к возрождению опекунских функций предпринимателей, а лучше - государства. Фактически обнаружилось стремление к восстановлению патерналистских отношений не только на производстве, но и за пределами производственного цикла, в определенной степени воспроизводящих патриархальные нравы, царящие у отдельных заводовладельцев Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница в прошлом веке (не просто забота о рабочих, а создание целой социальной инфраструктуры производства ради прикрепление отходников к "делу"). Патерналистская система предлагает взаимное доверие на моральной основе Вовсе не случайно, иные предприниматели стали сами обращаться в фабзавкомы с тем, чтобы те помогли в укреплении дисциплины. А здесь было чем заняться: речь шла не только о борьбе с прогулами, пьянством на рабочем месте, но с регламентацией посещения отхожих мест (порой используемых рабочими совсем для иных целей).

Ясно, что рабочим в принципе легче было добиться удовлетворения своих требований через отраслевые союзы. Но их стало принято считать "буржуазной выдумкой Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница". Получалось, что революционность в рамках отдельных предприятий упорно пародировала общинные стереотипы поведения, включая бунтарство: налицо страсть к смещению "дурных" начальников и надежда на то, что высшая власть поймет "справедливость" их действий. Напротив, профсоюзное движение предполагало, непрерывное и упорное противостояние целому "классу" предпринимателей. На это у рабочих чаще не хватало ни умения, ни терпения. (Впрочем, предприниматели, привыкшие к опеке государства, еще меньше умели противостоять рабочим, а потому в 1917 г. стали заискивать перед и перед фабзавкомами, и перед рабочими).

И, тем не менее, фабзавкомы, чья деятельность может быть обозначена как круговая оборона отдельных предприятий от предпринимателей и государства, со временем оказались под Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница влиянием большевиков (дело дошло до того; что Ленин подумывал об использовании их для захвата власти), т. е. по меньшей мере формально поддержали крайние формы социального и даже политического экстремизма. Профсоюзы, со своей стороны, будучи, казалось, естественной формой социалистического движения, стали направляться умеренными социалистами, вовсе не помышлявшими об утверждении пролетарской государственности в России в ближайшее время. В свое время германские авторы, недоумевая по поводу того, что в результате Октября не произошло вожделенного соединения Советов и фабзавкомов (30), связали этот феномен с психологией восточного деспотизма, с одной стороны, с этикой "фабричного диктата", - с другой. Слов нет: революция толпы требует вождя. Наделе, применительно к Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница России ситуация может быть объяснена намного проще: общинная психология, не знавшая переходных форм между бунтом и смирением, создавала общую предрасположенность к постепенной трансформации стихийного револю-ционаризма в психологию "винтика". Конкретная деятельность фабзавкомов вполне это подтверждает, утверждение сталинской деспотии в этом убеждает.

Фабзавкомовские действия были отмечены ко всему чертами корпоративного изоляционизма. Выясняется, что завкомы предпочитали, чтобы средства на их содержание выделялись из фондов самого предприятия, а не государства или отраслевых союзов. Рабочие хотели быть независимыми от всех - партий, профсоюзов, Советов, но государство они по-русски "уважали". Анархо-синдикалистов из них на деле никак не получалось. Впрочем, общий язык они Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница легче находили все же с Советами и, особенно, с потребительской кооперацией.

В вопросе об увольнении и найме рабочей силы также обнаруживались любопытные черты: рабочие, увольняя нерадивых, принимали во внимание не конкретные их проступки, а личность провинившегося в целом; при найме они предпочитали "своих" - по-видимому, учитывая и земляческий принцип, - игнорируя производственную целесообразность. Эта черта деятельности рабочих коллективов отражает реликты "моральной экономики" крестьянства. Возможно, это главное в их будущей судьбе.

Элементы идеализации российского рабочего движения как отечественными, так и частью западных авторов в форме сдержанной и даже откровенной апологетики "производственной демократии" (31) связаны с мифом о всеобщей распространенности так называемого рабочего контроля Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница над производством и распределением. Между тем, выясняется, что наибольшее распространение получил контроль над условиями труда и внутренним распорядком на предприятиях, наименьшее - деятельность по охране предприятий (рабочую милицию могли позволить себе лишь крупные заводы), финансовый контроль, прямое рабочее управление. Еще более примечательно то, что борьба с хищениями слабее всего велась на предприятиях пищевой промышленности (32). Если добавить к этому известную склонность фабзавкомовских лидеров "распределять" спирт, организационно удовлетворяя тем самым коллективную потребность в наркотизации, то станет ясным, что природа фабзавкомов была столь же двойственна, что и природа общины: выступая за сохранение производства в традиционных формах, они могли при определенных условиях предстать снимающими коллективное Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница напряжение бунтарскими организациями. Эти органы не только мобилизовывали рабочих, но и развращали их. Это сопровождалось распространением характерных предрассудков. Летом 1917 г. среди части представителей фабзавкомов стало распространяться убеждение, что, участвуя в снабженческо-хозяйственной деятельности, рабочие помогают буржуазии эксплуатировать самих себя.

Представляется, что через действия фабзавкомов хорошо прослеживается ведущая психологическая тенденция революционного времени: от усилий по выживанию в существующих условиях до яростного негативизма по отношению к конкретным властителям. Вероятно, с последним было связано и то, что рабочие временами активно бойкотировали "буржуазную" кинопродукцию и бульварную печать (33), а иной раз самозабвенно поглощали ее.

В свое время советские историки рисовали идиллическую картину деятельности Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница петроградских фабзавкомов: получалось, что спектр их деятельности простирался от борьбы против пьянства и решения продовольственных вопросов до участия в политических кампаниях - вплоть до подготовки вооруженного восстания, причем удельный вес политических акций в период от Февраля к Октябрю неуклонно возрастал (34). Сведения такого рода, сведенные в таблицы, наделе, вряд ли могут считаться показателем готовности рабочих к революции и социализму. В революционную эпоху любые цифры лукавы, лозунги декларативны, а сознание двойственно. Скажем, завком Путиловского завода разъяснял: "Приучаясь к самоуправлению на отдельных предприятиях, рабочие готовятся к тому времени, когда частная собственность на фабрики и заводы будет уничтожена и орудия производства вместе с зданиями Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница, воздвигнутыми руками рабочих, перейдут в руки рабочего класса" (35). Призывы такого рода уместнее всего относить к области социальной риторики, не имеющей точек соприкосновения с действительным накоплением опыта рабочего самоуправления. Ясно, однако, что распад сознания каждого порождает тягу к психическому единству "всех". Американские историки пришли к выводу, что осенью 1917 г. рабочие вышли за пределы обычного типа социального конфликта, характерного для западных стран (36). Очевидно, с этим следует согласиться. Но, спрашивается, смогли ли русские рабочие в принципе научиться овладению "цивилизованными" формами борьбы с предпринимателями? "Рабочий активизм" 1917 г. формировал особую социально-утопическую ауру, которая позднее и помогла власти, выступающей от лица рабочих, идейно подчинить себе Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница "авангард" революции.


documentafasebx.html
documentafaslmf.html
documentafasswn.html
documentafatagv.html
documentafathrd.html
Документ Рабочие: социализм или социальное выживание? 1 страница